Поколение разгильдяев

Я встретила Дану в «Чукотке». Ей там было не положено находиться: более сознательные однокурсники сейчас проходят практику в Петербурге, городе на Неве.

Кажется, она все же не бросила третий универ, но подозрительно, что будущий радиожурналист отныне решил учиться дистанционно. В данины 26 ее мама давно вкалывала, где положено было вкалывать, и имела двух детей.

Я встретила Анвара в Копе. Он ушел из банка и продал машину – протанцовывать деньги. В анваровские 27 папа Анвара нес ответственность за молодую семью, а его трудовой стаж, исчислявшийся к тому времени одной пятилеткой, никогда не прервался желанием танцевать.

Я увидела Карину в телесериале, хотя несколько месяцев назад отличница Карина числилась аудитором в «Большой четверке».

Я встретила Печенье, Адиля, Ватрушку и Лену. Они уже поменяли профессию раза три, каждый раз все сильнее удаляясь от неизбежности 9-часового рабочего дня. Я, наконец, обнаружила себя дома в понедельник позже десяти утра. Половина из нас отучилась на экономистов-финансистов-юристов. Другая знала себя лучше и не доучилась на актеров-психологов-архитекторов.

Некоторые из нас пытались работать в крупных компаниях с отличным соцпакетом и заграничными командировками. Умственно мы пригодны для этой работы. Мы даже можем войти в роль и врать на собеседовании, что через пять лет видим себя менеджером с несколькими людьми в подчинении, хорошими пенсионными отчислениями и надежным будущим.

Но мы не верим в стабильность, и нам нельзя доверять. Мы остаемся, пока ветер не переменится, словно каждого из нас воспитывала строгая на вид, взбалмошная по сути Мэри Поппинс.

bobro-pokolenie-razgildyaev-indira-badambayeva-2

Но ведь так и было.

Мы могли не отдавать себе в этом отчета, но мы выросли с ощущением, что чем больше ты работаешь, тем меньше зарабатываешь. Школьные учителя и врачи в поликлинике, родители-инженеры, родители-ученые, родители-служащие. Когда мы росли, Линда не вставала с кровати меньше чем за 10 тысяч, и об этом писали в той же газете, в которой говорилось об инфляции и низких зарплатах госслужащих.

У нас нет страха уйти с хорошей работы. У нас есть страх на ней задержаться.

Мы думаем: что, если шансы и возможности разочаруются во мне, увидев, как я покорно сижу в офисе? Что, если я должен «бороться и искать, найти и не сдаваться»? Ведь мечтать не вредно. Это единственная пословица, которую мы твердо усвоили: вредно – не мечтать.  Только куда приводят мечты и хорошие ли из них гиды, мечтатели не знают.

После десяти лет переменной облачности кое-кто из знакомых мне разгильдяев первой волны (это те, что родились в начале 80-х; вторая волна рождена в конце 80-х и начале 90-х) все же поменял веру. Прекратил нескончаемое обучение, поиски себя и мотание нервов родственникам. Нашел правильное дело, женился и старается о синих птицах не думать.

Остаться разгильдяем – трудно. Настаивать всю жизнь на творческом разгильдяйстве надо уметь.

Вниманию будущих так называемых бездельников (художников, литераторов, артистов, музыкантов): Карине предложили должность телеведущей (бедно, зато красиво), Анвар преподает танцы (не так уж и бедно, а красиво),  а у Даны – у Даны небедные и мягкие родители.

bobro-pokolenie-razgildyaev-indira-badambayeva-3

Текст: Малика Бадамбаева Фото: Индира Бадамбаева

 

Оставить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.